Вторник, 03 Авг 21, 7:25 PM
Приветствую Вас Заплутавший | RSS
Главная | Регистрация | Вход

ГлавнаяФорумНовостиволЧАТникКонтакты
Главная » Статьи » Рассказы » Мистические

Сердце пса
Знаете, какое это странное ощущение, когда металл пробивает грудную клетку, ломает в щепки ребра, рвёт лёгкие с сердцем, ломает позвоночник? Холодный, будто его специально подморозили. Боль не чувствуется. Попробуйте себя уколоть и вы поймёте, что боль приходит не сразу. Сначала появится это странное ощущение прокалывания, но не боль. Особенно боль опаздывает, если в крови пульсирует адреналин и смертельный вирус, а с клыков, готовых порвать живую плоть течёт зараженная слюна. Ты думаешь, что тебе конец, но нет, ты ещё можешь смотреть оставшимися глазами на своё разорванное тело, на смерть. Твою смерть! Весь мир пропитан в этот момент твоей смертью. И да..., иногда самоубийство бывает самым гуманным поступком по отношению к самому себе и окружающим. Жаль, что не многие способны это понять.

Я был обычным бродячим псом, которые сотнями ходят в подмосковье. Весь мой день занимало только одно занятие: поиск пищи. Впрочем, летом это почти не составляло проблемы. Будучи существом достаточно разумным, чтобы запоминать, где и когда лучше достаётся еда, а где хуже, я действовал по уже годами проверенной схеме.

Я пережил многих, потому что ещё со времён когда я в очередной оказался на улице у меня сохранился ошейник и собаколовы меня так и не выловили. Летом я почти всё время был в небольшом леске, протянувшемся между Москвой и Одинцовским районом. Здесь было много отдыхающих, особенно по воскресеньям, приезжавших на электричках или машинах. Они ели, играли и, конечно же, оставляли много мусора и объедков. Вечерами я бродил по полянам и своим носом выискивал еду. После того, как однажды меня чуть не сбила машина, специально свернув на обочину, а на следующих день кинули камнем в голову и очень даже попали, я старался на людях больше не показываться.

В ту злачную ночь, я как всегда бродил недалеко от автострады и вынюхивал очередную свалку объедков. Хотя я уже и неплохо поужинал найденной пищей, мне ужасно хотелось найти ещё немного мяса. Совсем чуть-чуть. Некоторые люди достаточно глупы и выбрасывают настоящий, но чуть недоготовленный шашлык, который я так любил. Клянчить его тоже когда-то было делом полезным, но чаще и себе дороже. Я не любил риск. Я любил жить спокойно, когда вчерашний, сегодняшний и завтрашний день похожи, как две капли воды. Когда ты сыт и тебя никто не трогает. Собаки не думают о смысле жизни и их это полностью устраивает. Нет, я бы даже поблагодарил Бога за то, что не задумываюсь о том, зачем вообще живу.

Я обшарил очередную мусорку и направился к самодельному навесу. Полная луна количеством света уже почти заменила солнце, огромной блямбой вися в небе. Те недолгие часы лета, когда действительно наступает ночь. Я залез под очередной навес, обнюхивая землю под импровизированными столами. Какой-то странный запах заставил меня оцепенеть и принюхаться к нему. Начал пятиться, мгновенно поняв, что я тут не один, а это всегда пахнет бедой. Кто-то непонятный и неслышимый затаился в темноте и, наверное, спал. И пусть лучше он продолжает заниматься этим полезным делом.

Я дёрнулся, быстрее выходя испод навеса и тут же задом упёрся в доску, лежащую на двух пеньках. Та мгновенно съехала и упала, вместе с собой, со звоном, опрокинув проржавевший мангал.

Зверёк проснулся. Послышался странный звук, напоминавший мне чем-то мышей, которых я иногда здесь встречал. По запаху это явно была не она, но другой идеи, что это за существо у меня не было. Я зарычал, оскалив клыки и внимательно уставившись на землю. Мышей есть я боялся, говорят, они носят свякую заразу от которой можно и умереть. А умирать я очень не хотел.

Что-то мелькнуло в воздухе и я запоздало понял, что промахнулся с отгадыванием противника. Когда ждёшь чего-то с земли, сложно быстро среагировать, когда тебя бьют с воздуха. Чёрное крылатое нечто стремглав бросилось на мою морду и впилось в кожу зубами и когтями.

С диким рёвом я, изловчившись, уцепился за крыло бестии зубами и бросил себе под лапы. Прижав когтями тварь к земле, я одним точным движением впился своими клыками в её горло. Морда существа оказалась в моей пасти. Хотя я и инстинктивно захотел сожрать её ко всем чертям, всё-таки побрезговал, безопаснее есть то же, что едят люди. Уж они то не станут есть отраву, это точно.

Пройдясь до застоявшегося пруда, я попил затхлой воды и поплёлся в лес, поглубже и подальше, где можно вдоволь поволяться.

Не спалось. Я лежал в тишине, считал секунды, сомкнув глаза и пытался забыться сном. Но разум всё блуждал в разрозненных мыслях, совершенно не желая исчезнуть из моей жизни хотя бы на часик, я сбивался со счёта и начинал заново. Первые лучи солнца я увидел ещё сквозь веки, когда темнота перед глазами покраснела. Красный цвет — цвет ярости и агрессии, я его не любил. Мгновенно открыв глаза я увидел солнце, висящее где-то вдалеке, за стволами сосен, совсем уже над листвой деревьев.

Всё-таки я, наверное, погрузился в полудрёму на несколько часов и даже не заметил этого. Наверное, это можно назвать отдыхом, но дикая усталость повисла на мне, словно стая уличных кошек. Мерзких и надоедливых.

Я поднялся и поплёлся к пруду, чтобы напиться воды до того, как сюда дойдут первые приезжие.

Если пройти дальше в лес, на одной из опушек тёк ручей, но там постоянно бегала свора деревенских собак. Те животные, что живут без дома, да и к тому же среди людских сборищ, как правило, ужасно озлоблены на всех и на всё. С ними встречаться — себе дороже. Мне частенько приходилось видеть в тех местах разорванные трупики кошек и других, совсем мелких собак. Конечно, те шавки не сравнятся с моими габаритами, но связываться не хотелось.

Подойдя к воде и выбрав место почище, я начал пить, сонно глядя на водную гладь. Солнце отражалось от небольших волн, пускаемых мелкими рыбёшками и било по глазам своим ослепительным светом. Вчера было не так светло, наверное, воздух лучше прогрелся. Или это от моего недосыпа.

Раздался оглушительный смех, где-то совсем неподалёку. Я вздрогнул, мгновенно уперев лапы в землю и готовясь броситься в любую сторону, дабы избежать опасности. Недалеко, на поляне, сидела уже стайка бесшёрстных и что-то весело обсуждала. И, конечно же, пила. Ветер дул не в мою сторону, поэтому я не чувствовал запаха перегара, но был уверен, что вонь должна стоять страшная. Слишком весёлые и считают, что им это позволительно, когда страдают другие. Пусть даже не собаки, а те же люди. Ведь тоже есть бездомные люди. Вот сволочи.

Я продолжил пить, пытаясь поскорее налакаться воды и убраться поскорее вглубь леса. Не высыпаясь все становятся раздражительными. Нет, я не ненавидел людей, я их даже немного любил.

Если уйти достаточно далеко по железной дороги, а там свернуть на заброшенную железную дорогу, можно найти места где месяцами никто не ходит. Хоть путь туда и долгий, но делать мне всё равно больше нечего.

Наконец, напившись, я со вздохом побрёл в лес. По дороге мне встретился бегун, который наяривал тут круги каждое утро. Мы оба друг друга давно уже запомнили и когда я посмотрел в его глаза, он слабо улыбнулся, стараясь не сбиться с ритма. Я отвернулся и уставивишсь вперёд побрёл дальше, поморщившись от запаха пота. Теперь он навонял тут на всю дорогу и мне придётся по всему этому брести, пока не подует ветер. Но этот незнакомец мне уже стал будто другом и я был рад его видеть.

Через несколько минут я выбрался на поляну, где частенько собирались большие компании поближе к вечеру. Я вспомнил куда шёл и понял, что пропустил очередной поворот, слишком глубоко погрузившись в раздумья. Бродить туда сюда начинало надоедать. Я злобно рыкнул и развернулся обратно, раздумывая, как бы срезать, как вдруг почувствовал чужой запах. Запах немытой псины, которая питается объедками. Уличные псы всегда пахнут не так, как домашние. Из-за питания, из-за места отдыха, даже из-за своих мыслей. Вот ещё два запаха.

Я обернулся и уставился на трёх псов, которые смотрели на меня своими пустыми глазами, не отражавшими ровным счётом никакой мыслительной деятельности.

Есть собаки, которые хоть пытаются думать, переживают, даже мечтают. А есть псы живущие на инстинктах и рефлексах. Ударили палкой, за то что попытался своровать еду со стола: получил по голове. Отложилось. И пёс это не делает, потому что у него появляется страх это сделать, а не потому что сравнивает, что лучше: насытиться или сохранить голову целой. Уличные варианты таких собак — трусливые шавки. А вот домашние могут порвать и противника в три раза больше их самих.

Я развернулся к ним полностью, пониже наклонив голову. Собаки питающиеся падалью не бывают сильными, их кости ломаются, словно сухие ветки, а страх часто затуманен голодом. Голод и отчаяние часто и выжигают разум и к сожалению, тупость в этом случае является свойством сугубо приобретённым. Эти псы уже достигли этого уровня.

Меня тоже потрепало отчаяние и голод, но не так.

Я зарычал, глядя в глаза их вожаку. Он был чуть повыше остальных, с чёрно-коричневой шерстью и уверенной мордой. Он даже в какой-то степени был красив и не будь бездомным, какая-нибудь семья могла ему радоваться, даже такой беспородной шавке. Вожак не ответил рыком, но и не дёрнулся, продолжая вглядываться в меня своими остекленевшими глазами.

Если двигаться быстро, мелкие даже не смогут меня укусить, в страхе отпрыгивая от каждого движения. Всегда самое важное это вожак стаи, на других часто не приходится даже внимание обращать.

Вожак двинулся в мою сторону, не сводя взгляда с моих глаз. Пёс был матёрым, это видно было по всем его действиям. Некоторые следят за клыками и за пастью и не способны предугадывать выпады противника. Но не те, что следят за глазами, те всегда чувствуют, куда нападёт противник. И этот был таким.

Я двинулся навстречу вожаку. Тот ничего не ожидал, просто хотел есть. При этом он был ниже меня и, наверное, надеялся на численное превосходвство, если вообще на что-то надеялся.

Сквозь деревья мелькнуло солнце, заставив меня моргнуть. В это мгновение свет ударил с такой неистовой силой, будто его сконцентрировали одной огромной лупой.

Я взбесился. Не отдавая себе отчёт, с яростью бросился в сторону вожаку. От такой резкой перемены настроения противника тот вздрогнул, отступив на шаг и это было его огромной ошибкой. Он потерял крепкую опору и возможность уклониться. Я не целился, как обычно и не изворачивался, а со всей своей злостью вцепился ему в морду и сжал челюсти. Хрустнули кости, вожак заскулил, пытаясь вырваться. Обычно я отпускал противника, а не убивал, но на этот раз сдержаться не смог. Я дёрнул его в сторону и на себя, бросая на землю и цепляясь в глотку.

Моё тело было открыто для атаки других собак, но те стояли и онемевши смотрели, как я рву горло их лидера. Тёплая, вязкая кровь, попадающая мне в рот и брызжащая мне на морду лишь раззадорила меня и чувствуя, как бьётся сердце пса под моей лапой, я с новой силой вгрызался в плоть. Вместо скулежа стали раздаваться хлюпающие звуки, вожак захлёбывался в собственной крови, из последних усилий пытаясь вырваться. Его тело били предсмертные судороги, глаза чёрнымы, блестящими пуговицами уставились в бутылку пепси, валяющуюся неподалёку.

Я остановился, переводя дыхание и поднимая взгляд на оставшихся собак. Те вздрогнули будто ужаленные, но немогли сдвинуться с места, тупо глядя на мою окровавленную морду. Гадкие, мерзкие, тупые твари! Только когда я бросился в их сторону, до них дошло, что надо бы поскорее убираться отсюда. С бешеной скоростью они бросились через овраг, пролетели через ручей, взобрались с той стороны, как реактивные снаряды и исчезли в высокой, полевой траве.

Остановившись у ручья в одиночестве, я смотрел вверх, на край оврага и тяжело дышал. Думаю, теперь мне можно тут пить и ничего не бояться, они надолго это запомнят. Надолго! Паршивые шавки.

Да как они вообще смеют здесь появляться?

Меня охватил новый приступ ненависти и я уже двинулся в их сторону, догнать и разорвать, как вдруг почувствовал лапой воду. Я совсем забыл, что стоял у ручья и посмотрев вниз неожиданно увидел себя самого. Вся морда покрыта кровью, даже уши и те был в бурых пятнах. С губ стекает покрасневшая слюна, клыки оскалены, словно моё собственное отражение собралось вцепиться в меня. Я осел, с ужасом оглядывая себя. Секунду назад глаза горели ненавистью, но теперь в них вопросом застыл страх. Мне неожиданно стало страшно, от этой вспышки своего гнева.

А ведь люди испугаются того, что здесь случилось, когда найдут мёртвого пса.

Другие тела они не находили, у них не такой острый нюх, а это лежит посреди поляны.

И отстреляют меня транквилизаторами, вместе с другими дворнягами.

А там, после того, как подержат в тесной клетке меня усыпят.

Я уже был в ней в детстве, когда меня выловили на улице совсем ещё щенком. Меня тогда взял к себе какой-то дядя, имени которого я уже не помнил, но через пару месяцев жизни у гаражей меня вышвырнули на улицу. Я до сих пор не понял до конца почему, может быть от того, что я не был слишком большим псом, вроде кавказской овчарки и не был слишком агерессивным. А им нужна была охрана. Может быть, кто знает.

Я вернулся на пригорок и стащил к ручью всё ещё тёплый труп вожака. Пройдясь
немного против течения с ним я нашёл место, где образуется большая лужа стоячей воды и растёт высокий камышь. Само течение огибало его, будто проклятое место. Никто ничего не узнает. Я бросил тело убитого пса там и выйдя из стоячей воды стал смывать с морды кровь. В конце концов шерсть стала снова чистой и мокрой, а на зубах поскрипывал песок со дна.

На этот раз я помнил дорогу и уверенно направился к старым железнодорожным путям. Там есть небольшая, сгоревшая сторожка от которой остался только пол и пара стен. Под неё можно залезть и поспать в теньке.

Заплутав я выбежал к железнодорожным путям, впрочем, недалеко от того места, которое мне было нужно. Всего лишь пройти вдоль.

Далеко позади меня завыл гудок электрички, которая тронулась с платформы. Я отбежал подальше от путей и продолжил трусцой бежать в поисках дневной ночлежки. Послышался стук колёс о стыки рельс, тот самый мерный ту-тух ту-тух, под который так приятно засыпать. Я остановился, отошёл ещё дальше от рельс, решив понаблюдать за составом. Забитая народом электричка стремительно понеслась мимо, в сторону большого города и столицы России.

Звук стал нарастать и бить по ушам, свет неожиданно стал казаться ярче. Я вздрогнул, почувствовав, что меня начинает мутить, всё нутро пронзил безотчётный страх. Я встретился глазами с какой-то бабкой в электричке, которая зло на меня смотрела в окно. Я вспомнил, как в детстве я смотрел в глаза людей, безмолвно пытаясь извиниться за то, что я им мешаю, путаюсь под ногами и делаю не то, что надо. Я считал, что должен им всем, что должен принести извинения за само своё существование. Я думал меня бьют за то, что я всего лишь существую.

Меня охватила паника и я вжался в землю, пытаясь отогнать наваждение. Звуки поплыли, будто обволакивая меня всего, затягивая под колёса электрички и оставляя лишь ожидание, когда же тебя, наконец, на кусочке порежет огромными дисками. И ты опять принесёшь неудобства дворникам.

Состав проехал, но в голове всё ещё стоял ту-тух ту-тух. Я открыл глаза, скуля и пытаясь отогнать этот звук, но он не исчезал, преследуя меня. Неожиданно я увидел, что путей уже двое. Одни на старом месте, а другие подо мной и по ним, в мою сторону нёсся состав. Я удивлённо смотрел на стального зверя и не мог осознать, что происходит. Он не собирался останавливаться, он даже не гудел, просто ехал и собирался меня сбить.

Лучи солнца слепили. Я отвернулся от него и двинулся вдоль не существующих рельс, плюнув на эту не существующую электричку и собираясь найти себе место для сна. Что-то в мире обломилось и теперь происходило неправильно. Состав меня не сбил, я продолжал идти по дороге, временами посматривая вдаль.

Вскоре я добрался до поселения, следуя этим рельсам, а потом и своим раздумьям. И с ужасом понял, что сделал полукруг, опять забыв, в какую сторону шёл. Я вздохнул и поплёлся дальше, дошёл до поляны, перешёл через овраг, через ручей и пошёл просить еды в посёлке. Да, там была деревня и магазины. Иногда там кидали что-нибудь поесть, я не знал куда ещё идти, никуда дойти не получалось. Что-то не так было с моей головой.

В конце концов, дойдя до асфальтированной дороги я свалился рядом в песок и закрыл глаза. Сон отказывался идти, вставать не хотелось.

Мимо пронеслась машина, опять появилось ощущение, будто я внутри звука, внутри её двигателя, шум опять начал меня обволакивать и открыв глаза я удивлённо увидел подростка с палкой. Он стоял и нагло смотрел на меня, будто собирался избить очередную дворнягу. Это было давно, ещё в раннем детстве, до того, как я попал к собаколовам. Совсем мелким щенком он избил меня и бросил в помойку со сломанной лапой. Она не правильно срослась и если присмотреть, можно было заметить, что я прихрамываю на переднюю, левую.

Он двинулся ко мне, с лицом, искажённым жестокой ухмылкой. Тень прошлого. Я вскочил и без раздумий бросился на него, целясь в горло. Подроток явно этого не ожидал и попытался защититься рукой, но я напрыгнул на выстапленную руку лапами, отводя своим весом вниз и вцепился в его открытое горло. Кровь человека была не такой горячей, как собачья, но оказалась куда слаще и вкуснее, чем всё, что я когда-либо пил иди ел на свете.

Я повалил человека и стал рвать его глотку, глотая кровь. Плоть была такой же вкусной как и кровь, а парень, даже с перегрызенным горлом орал о том, что изобьёт меня до полусмерти, вот только доберётся. Я испытал нечто сродни оргазму, будто убийство человека было похоже на спаривание. Я вырвал его ключицу, уцепив её зубами, как вдруг что-то больно ударило меня по голове, кидая на землю. Быстро отползая в сторону я вскочил на четыре лапы и уставился на мужчину, в ужасе глядящего на меня.

Наваждение прошло и я увидел, что загрыз совсем не идиота из прошлого, а всего лишь пожилую старушку, глаза которой теперь испуганно и обиженно смотрели в небо, с окровавленного, покусанного лица. Кровь впитывалась в песок, окрашивая его в богряный цвет. Слюна капала с моей пасти с неистовой силой, будто из плохо закрытого крана.

Я смотрел в глаза мужчины, а он смотрел в мои. Мы не двигались. Да, теперь я имею право на существование, это ты должен его доказать теперь, передо мной, тварь. Покажи свою силу! Свет ударил опять по глазам, по телу прошла судорога, судорога восполяющая ненависть и желание опять ощутить эту эйфорию, когда клыки входят в мягкую плоть человека.

Я бросился на мужчину, прыжок и удар. Моё тело отбросило в сторону и я, пробежав какое-то время после приземления по асфальту и запутавшись в лапах, упал в траву. В пасти чувствовались осколки разбитых зубов, перемешанные в моей собственной крови. Мне скололи левый клык и несколько жевательных зубов.

Следующий удар пришёлся мне на спину, пытаясь сломать позвоночник, но я его даже почти не почувствовал. Перед глазами играли мириады световых зайчиков, я не мог сказать где солнце и я вообще, да и больше ориентировался уже по нюху и слуху. Я развернулся и вцепился человеку между ног, зная, что у них там вся открыто и так их легко можно победить. Это самое уязвимое место на теле, после горла.

Четвёртый удар пришёлся опять мне в голову и я почувствовал, как от боли дёргаюсь назад и вырываю член, вместе с яичками у этого мужчины, сквозь спортивные штаны. Зубы расцепились и я отпрыгнул, припадая к земле. По моей морде, через глаза текла кровь из разбитой раны. А мужчина сжался, в судорогах держась за штаны, будто пытаясь ухватить что-то очень-очень важное. Ну, конечно, смотри, а то ведь выпадет и не найдёшь! Он продолжал держать трубу в руке, но это было уже бесполезно.

Я бросился в очередной раз к нему и на этот раз вцепился в горло быстрее, чем тот успел вялой попыткой отбросить меня. Опять эйфория, стоны человека смешались со всем окружающим, мир поплыл и я буквально потерял зрение в ослепительных красках. А когда свет и тени снова стали чёткими, я уже стоял над убитым человеком и тяжело дышал, чувствуя, как набух мозг и горело всё тело.

«Бешеная собака! Господи, да позовите кого-нибудь с оружием, наконец!» - раздался крик. Может быть, уже не первые, но до этого я ничего не слышал.

«Да уже вызвали милицию, сейчас они всё сделают! Не вздумайте к нему подойти!» - закричал другой.

«Нет, бабушка Лида, пожалуйста, нет! Пустите меня!» - вторил третий, децкий голос.

Бешенство. Я что-то об этом слышал. Давным давно, ещё в детстве, мама рассказывала, что есть такая болезнь, которая заставляет ненавидеть людей. Это смертельная болезнь, потому что люди всегда убивают тех, кто их ненавидет. Или тех, кого боятся. А тех, кто может дать им отпор, они боятся всегда. Конечно, это были всё детские сказки, но одно я помнил точно — болезнь неизлечима.

И я никогда не прощу себе этих смертей, потому что во мне никогда не было ненависти к людям. Особенно к детям, которых я оставил без близкого человека.

С моего глаза сбежала слеза. Она прокотилась по кровавой щеке и красной блямбой плюхнулась на асфальт, отдельно от всего остального месива.

А может быть болезнь излечима, но кто будет меня лечить?

Нет, я не хочу, чтобы они меня убили. Только не люди!

Я бросился бежать через поле. По пути меня провожала пустыми взглядом свора собак, которая совсем не понимала, что происходит. Некоторые из них насторожились, почувствовав незнакомый запах крови. В ближайшее время их убьют из-за меня, потому что больных ненавистью к людям убивают, а они могут быть заражены. Я хотел им всё объяснить, но не мог.

Свет продолжал мерцать, а тело били мелкие судороги. Наконец, я добежал до оврага и спустился вниз, где меня пронзила особенно мощная судорога и страх. Я упал в воду и тут же отскочил обратно. До этого я никогда не страдал приступами водобоязни, но сейчас вода стала неожиданной преградой на пути. Я понял, мне ручей не преодолеть. Слишком страшно. Я знал, что мне нужно его перейти, я знал куда мне нужно идти, но не мог и двинуться, будто это могло быть моим концом. Однозначной смертью через мучительную боль.

Почувствовав новый запах, я обернулся и встретился взглядом с незнакомым псом. Чёрно-белый, он возвышался на кромке спуска в овраг, в тени дерева и смотрел на меня своими ораньжевыми глазами. Его взгляд был осмысленный, на животном не было ошейника, но он всё понимал. Понимал, что происходит. Он не подходил, напротив, я заметил по движнию хвоста из стороны в сторону, что он волнуется. Этот пёс знал, что я болен. Я слабо улыбнулся и понурил окровавленную голову.

И тогда он спустился вниз. Без лая прошёл мимо, по ручью и встав с другой стороны начал неистово выть. Мгновение, я не мог осознать, чего он хочет, но понимание не заставило себя ждать. Он помогает мне перейти воду. И тогда я закрыл глаза и пошёл на этот вой. Лапы почти не чувствовали холодной воды, будто онемели. Я мог точно сказать, что моя мама ошиблась, потому что это не ненависть была. Это была безысходность, так и надо назвать эту болезнь. Болезнь, которая сокрощает собачью жизнь в десятки, а может и в сотни раз, и заставляет делать то, о чём потом жалеешь перед смертью.

Я открыл глаза, стоя рядом с незнакомым псом, который мне помог. Я благодарственно посмотрел в его глаза и тот кивнул, продолжая сидеть на берегу. Он не боялся. Один из немногих умных собак.

Я бросился через лес, стараясь прикрывать глаза и не смотреть на свет. Каждый раз, когда я на него смотрел, мне становилось хуже. Солнце висело в зените, поэтому это было особенно проблемматично

Наконец, я выбежал из леса и, сощурившись и обгоняя идущих вдоль дороги людей взбежал на пригорок, к рельсам и двинулся, прихрамывая, вдоль путей. Между рельсов. Люди испуганно поглядывали в мою сторону, на мою окровавленную морду. Некоторые останавливались и фотографировали на телефоны. Конечно, никто не бросит поесть в последние минуты жизни собаке. А есть хотелось жутко.

Я шёл, редко открывая глаза, спотыкаясь через перекладины. Наконец, вдалеке послышалось завывание гудка, который можно было услышать ещё за километр. Позади же завизжала сирена, которая быстро приблизилась и заткнулась под шум шин, скользящих по песку. Милицейскую машину занесло и она плюхнулась одним колесом и фарой в канаву, опасно накренившись в бок. Быстро же они неслись.

Несмотря на маленькое болотце, милицейский с винтовкой выпрыгнул прямо в грядь, будто там ничего и не было. Болотце проглатило его по колено, но он принял стойку и подняв ружьё, упёр приклад в свою плечо. Мы встретились взглядом, но я не стал играть в гляделки и повернулся в сторону надвигающейся электрички. Выстрела не последовало. Железный монстр, словно во сне, двигался ко мне. Но я не отвернулся, да и это штука не была иллюзией на этот раз.

Я улыбнулся, вспоминая маму и детство. Всё-таки оно было прекрасным, не смотря на все тяготы уличной жизни. Да и прожил я не худшую жизнь, если подумать.

Может быть, в этой жизни не повезло — повезёт в другой.

Я закрыл глаза, продолжая улыбаться, под громовое трубение гудка.

Как-то раз, мама мне сказала: «Знаешь, сегодня мы собаки, а завтра мы люди. А люди завтра, станут собаками. Времена меняются, у всех бывают трудные жизни. Просто проживи, а там и сам увидишь»

Я прожил мама, я прожил и счастлив этому.

Ещё какое-то мгновение после удара я чувстовал воздух, который обтекает мою оторванную голову, слышал пение птиц, видел солнце больными глазами. Но всё когда-нибудь кончается и тогда мир застывает, погружаюсь во тьму.

Категория: Мистические | Добавил: -V1nG- (24 Ноя 10)
Просмотров: 879 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 1
1
1 Zabitaia   [Материал]
пичальная история..но очень интересная.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

|



Copyright werewolfs.ucoz.ru © 2021